Комитет действует. 3 Часть.

До отъезда в Крым оставалось несколько дней…

Текст листовки был уже готов. Ольга Ивановна, прочитав его, заметила:

— Кажется, неплохо, а? Да нет, просто хорошо — коротко и убедительно, особенно конец: «У нас преследуют писателей, которые говорят правду и обличают начальство. Мы хотим и будем бороться против таких порядков!» Но теперь другой вопрос: где печатать? Что вы скажете, Яков?

— Попрошу Крижановского.

— Это которого? — спросила Екатерина Ивановна. — Уж не пасынка ли полицмейстера Таубе?

— Именно его, — поспешил заверить Яков. — Он вполне надежный. За ночь сделает, и ни одному шпику не придет в голову, что листовки отпечатаны в квартире полицмейстера…

Екатерина Ивановна недоверчиво покачала головой, но возражать не стала, зная, что сестра и муж очень доверяли Якову.

Яков взял маленький листочек с текстом, старательно уложил его за подкладку гимназической фуражки и ушел.

Через несколько дней еще засветло к Московскому вокзалу поодиночке и группами потянулись люди, главным образом молодежь. Ока только что встала. Плашкоутный мост убрали. Переходили по тонкому льду. Дня Нижнего Новгорода это было дело обычное в дни поздней осени. Поэтому полицейские, дежурившие на обоих берегах, на это движение не обратили внимания.

Пешковы тоже перебирались засветло, и на вокзале оказались задолго до отхода поезда. Расположились  в зале ожидания, переговаривались со знакомыми, пришедшими проводить. Внезапно высокие двери в зал отворились, и ввалилась толпа. Алексей Максимович был мгновенно окружен молодыми людьми. «Да здравствует Горький!» — зазвенел молодой задорный голос под сводами зала. «Да здравствует свободное слово!» Алексей Максимович жал протянутые руки, целовался с друзьями. А сам то и дело притрагивался рукою к пышным усам, что означало у него крайнюю степень волнения.

Общего порыва было уже не сдержать. Алексей Максимович шел на перрон в окружении плотной толпы. Он поднялся на подножку вагона, кланялся провожающим, пробовал урезонить их, просил разойтись, но в ответ ему толпа снова бросала:

— Да здравствует Максим Горький! Мы ждем вашего возвращения!

И вдруг над толпой взлетел вихрь бумажных листовок. Еще! И еще! Они медленно опускались на крыши вагонов, на плечи людей. Их жадно хватали, прятали.

Поезд тронулся, стал быстро набирать скорость. Но долго еще в темноте светил красный глаз последнего вагона.

Полицейские оживились, стали покрикивать:

— Расходитесь, господа! Прошу очистить перрон!

С перрона уходили, но на площади уже неслись возгласы:

— Собираемся на том берегу!

Через некоторое время небольшая, но плотная колонна людей двинулись мимо каменных домов, лавок, контор Нижнего базара, по Зеленскому съезду к Большой Покровке. Здесь еще много гуляющей публики, ярко освещены витрины модных магазинов, проносятся щеголи-извозчики, бренчат трамваи. Но вот замерли пролетели и лошади, встали трамваи — демонстрация идет серединой улицы. С тротуаров ей вслед несется:

— Что за шествие?

— Да, вишь, студенты опять баламутятся. Уему на них нет!

— Сдать в солдаты, и весь разговор!

И тут же визгливый женский выкрик:

— Гряшкя! И ты бунтовать? Я те передачки в острог не понесу!

Автор: И. В Сидорова

Теги: , , ,

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *